УЖЕСТОЧЕНИЕ МЕР ОТВЕТСТЕННОСТИ - УТОПИЯ!

УЖЕСТОЧЕНИЕ МЕР ОТВЕТСТЕННОСТИ - УТОПИЯ!

Пушкин А.В. – Директор АНО “Институт природоресурсного и экологического права”,

председатель Кировского регионального отделения ООД “Живая Россия”.

Охотовед отдела Охотничьего туризма ООО “Сталкер – Групп”.

 

Говоря о том, что у нас, якобы, есть два пути, возникает вопрос: пути куда и к чему конкретно? Можно предположить, что речь о некоей «нормализации» чего-то и если мы что-то не сделаем, то будет плохо.

Как рабочую гипотезу введём допущение о том, что речь идёт о массовом не соблюдении охотниками правил охоты, и что если мы не изменим сложившуюся ситуацию (то есть не достигнем массового соблюдения правил охоты) – будет плохо. И тут обозначаются два варианта – либо мы лишаемся охоты вообще, либо ужесточаем контроль над охотой.

Что важно?! Первое – сами заявления о массовости нарушения охотниками правил охоты (без привязки к месту и времени) несостоятельны.

Во всяком случае, заявляя такое, мы должны опираться на фактический материал, а не на наблюдения тех или иных людей в каком-то месте и в какое-то время. Экстраполировать свои личные наблюдения на всех и на всё – явно не серьёзно (вредоносно). И если «сторонники и защитники» охоты будут так делать, то, естественно, охотничье сообщество всерьёз воспринимать никто не будет (ни в «широких слоях» общественности, ни «на верхах»), а это, явно не на пользу для отстаивания охотничьих интересов и, соответственно, не на пользу устойчивому  использованию и сохранению природных ресурсов.

Заявляется, как можно полагать из контекста, и о том, что если мы не достигнем массовости соблюдения правил охоты, то весенней охоты мы лишимся. Но, надо просчитывать прогнозные варианты развития ситуации в этом случае. Можно предположить и такой – закрыли весеннюю охоту, но при этом многие не перестанут охотиться. (Весенняя охота будет стихийной, без соблюдения каких-либо правил, а попытки инспекторов пресекать весеннюю охотничью деятельность весьма нередко будут оборачиваться серьёзными конфликтами с увечьями и гибелью людей. Кроме того, «закрытие весны» спровоцирует рост протестного браконьерства в другие сезоны года).

УЖЕСТОЧЕНИЕ МЕР ОТВЕТСТЕННОСТИ - УТОПИЯ!

По поводу усиления контроля над охотой

Хотя нет, часто заявляется именно об «ужесточении». Есть такая «модная тенденция» путать понятия. Усиление контроля, его оптимизация – не есть ужесточение. Ужесточением, “полицейщиной” мы ничего положительного не добьёмся! Смотрите, не так давно, летом 2018 года, была усилена уголовная санкция за незаконную охоту (статья 258 УК РФ) и теперь «влетевшему под неё» гражданину придётся (с учётом возмещения вреда выплатой суммы ущерба, нанесённого объектам животного мира) – расстаться с немалой суммой денег. Если преступление заключалось в незаконном добывании, например, одного лося, то это будет штраф до 500 тысяч рублей плюс возмещение вреда (ущерб при незаконной охоте в охотничьих угодьях составит в случае незаконного добывания лося самца 240 т.р., самки – 400 т.р.). Могут быть применены и другие варианты уголовной ответственности, включая лишение свободы на срок до двух лет.

Специалисты предупреждали о том, что чрезмерная криминализация незаконной охоты не даст положительных результатов, тем не менее, ужесточение уголовной ответственности за незаконную охоту произошло.

Не углубляясь в тему, просто давайте  обратим внимание на несколько моментов.

Новые ужесточённые меры ответственности явно не соизмеримы с характером и степенью наносимого вреда и общественной опасностью содеянного. Принцип «важна не мера ответственности, а её неотвратимость» – «полетел под откос». Латентность правонарушений – возрастает. Опасность для здоровья и жизни инспекторов – возрастает значительно.

Пустить по миру

На кого составлять протоколы? Надо понимать, что охотинспектор – это вовсе не бездушный робот-полицейский. Ему нужно учитывать массу факторов, в том числе делать прогнозы ситуации в ближайшей, средне- и дальнесрочной перспективе. Один миллион рублей для большинства граждан – это семейный доход лет эдак за 5 или больше. «Опротоколив» за незаконное добывание лося какого-нибудь местного жителя он просто, в ряде случаев,  «пускает по миру» его семью, при этом гражданин лишается и права на оружие, которое могло бы в данной ситуации хоть как-то помочь в обеспечении продовольствием.  В районе и за его пределами естественно растёт общее недовольство, как конкретным охотинспектором, так и органами власти в целом. Народ, разумеется, не может понять и принять столь драконовских мер: с одной стороны лось, с другой стороны почти на миллион рублей штрафов и исков, лишение оружия (на 1 млн. рублей можно купить себе стадо из десятка живых коров!). У охотинспектора и его семьи, вполне запросто, появляются кровные враги.

Вот всё это, все эти непомерные ужесточения и вытекающие из них последствия можно ли вообще рассматривать как меры по противодействию браконьерству?! По-моему, это меры стимулирования браконьерской деятельности и разжигания социальных конфликтов и не более того.

Для противодействия браконьерству меры ответственности за оное должны быть, прежде всего, адекватными! А не людоедскими! Тогда хоть как-то возможно работать.

Но борьба с браконьерством не заключается лишь и только в контрольно-надзорной деятельности (она лишь малая часть такой работы, безусловно необходимая, но бесполезная в чистом виде или в том случае, когда она в приоритете, в ущерб прочим мероприятиям).

При этом важно отметить, что госохотинспектор – это должностное лицо, государственный служащий и в любом случае при обнаружении признаков состава правонарушения он обязан произвести государством определённые действия.

Лазейка, да не для всех

Тут получается примерно такая картина – «дать делу ход» (а это прямая обязанность охотинспектора), направить ситуацию в русло привлечения к ответственности – в отношении «простого колхозника» – вроде бы не сложно, но в целом последствия отрицательные (в конечном итоге это только стимулирует браконьерство и «праведный гнев»). «Опротоколить» какую-нибудь VIP – персону (которая в отличие от «колхозника» имеет связи, деньги и прочие ресурсы) – дело благое, но государство, опять-таки, до сих пор должным образом не позаботилось о достаточных гарантиях социальной и иной защиты госохотинспекции, о материально-техническом и прочем обеспечении охотнадзорной деятельности («тронешь не того» – попрощаешься с рабочим местом).

Чуть далее, на «судейском поле» дела ещё интереснее. Вкратце и абстрактно это можно описать приблизительно так. Государство сказало – «делаем очень строгую пропускную систему, всё ужесточаем, бронируем двери, ставим камеры, сажаем цепных псов». Это картина ужесточённой 258 статьи УК РФ («Незаконная охота»). И «через эту калитку» пропускаем простых граждан. Пусть выкладывают по миллиону за лося, лишаются оружия, ходят с неснятой и непогашенной судимостью и так далее. Это «для простых». А вот по бокам этой «калитки», по сторонам от этого «сверх укреплённого и ужесточённого блок-поста» тянется забор с дырками. Эти дырки – для VIP-персон. Вежливый «охранник» завидев, что к калитке приближается достопочтенный господин, вежливо и настойчиво сообщает: «Вашбродь, Вам лучше не здесь, здесь мы всякую простолюдию пропускаем, а Вам уж лучше слева или справа обойти, там великолепные проходы в заборе для Вас и таких как Вы обустроены, уж об этом-то мы позаботились, всё понимаем…». «Дыры» эти – это, например, институты деятельного раскаяния и меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа. Я не буду останавливаться на этих вещах подробно (кому интересно, смотрите УК РФ, УПК РФ, судебную практику по незаконной охоте). Но смысл в том, что простых граждан мы «нагибаем по полной», а «непростых» – можем вообще освободить от уголовной ответственности.

Больше, не факт, что лучше

 

 

Стоит, наверное, отметить и следующее. Госохотинспекторов, как известно, не хватает. И даже если мы просто, так сказать арифметически,  увеличим их количество в 3, 4 или 5 раз их всё равно хватать не будет, положительных эффектов вряд ли удастся пронаблюдать  (я имею ввиду прежде всего если это увеличение штата будет выглядеть именно как простое увеличение количества людей с «корками» и в форме, рассекающих по угодьям с единственной целью – «опротоколить»).

С 2014 года у нас появился и развивается институт производственного охотничьего контроля. В закреплённых охотничьих угодьях появились производственные охотничьи инспектора. Как известно, прежде чем стать таким инспектором, человек должен сдать экзамен. Экзаменационные вопросы, которые были бы едины для всей страны, Минприроды разрабатывать отказалось, свалив эту деятельность на регионы. В связи с чем, вопросы несколько отличаются по субъектам Российской Федерации. Но в целом, экзамен довольно серьёзный (нужно знать ответы на 600 вопросов).  Производственные инспектора в принципе наделены довольно значительными полномочиями, можно сказать, что им делегирована вполне весомая часть государственно-властных полномочий.

Упомяну и о том, что, например, согласно статье 8.37 КоАП РФ за непредъявление охотником по требованию производственного охотничьего инспектора правоустанавливающих документов (разрешения на добычу, охотничьего билета, путёвки, разрешения на оружие в случае осуществления ружейной охоты) влечёт лишение этого охотника права осуществлять охоту сроком от одного года до двух лет.

Интересно тут следующее. После того, как в регионах были разработаны экзаменационные билеты для «производственников», некоторые госорганы в частном, добровольно-принудительном, порядке «прогоняли через эти билеты» своих госохотинспекторов. И, как показал этот эксперимент, – уровень знаний у многих сотрудников государственных органов явно не дотягивает даже до тех знаний, которые мы требуем с «производственников»! Причина, на мой взгляд, – проста. Во многих региональных органах госохотнадзора, специалисты с высшим охотоведческим образованием либо вообще отсутствуют, либо их крайне мало. А ведь чёткие ответы на эти экзаменационные вопросы для производственных инспекторов – это уровень  знаний студента-охотоведа 2-ого – 3-его курса. Нет в них чего-то прям уж запредельного! Но региональные органы госохотнадзора (не во всех конечно регионах) укомплектованы кем попало – в основном какими-то отставными военными и милиционерами, которые, естественно, имеют порой какие-то представления о контроле и надзоре, но ни как не об охотнадзоре, охотничьем хозяйстве, специфике работы в природоресурсной и природоохранной деятельности.

УЖЕСТОЧЕНИЕ МЕР ОТВЕТСТЕННОСТИ - УТОПИЯ!

Объяснить сможешь?

Ну, это ладно, выучить и вызубрить всякую «нормативку» вполне возможно. Хотя зубрёжка – по сути, контрпродуктивна. Но они и этого зачастую не могут или не хотят. Тут напрашивается другой и, на мой взгляд, куда более важный вопрос:

«а способны ли такие инспектора объяснить гражданину смысл своих действий?».

Попробую пояснить. Охота – это вполне естественная деятельность человека. И если вводятся какие-то охотничьи ограничения, то они должны быть разумными и понятными для граждан (непонятные и нелогичные ограничения и запреты гражданами не соблюдаются). Установление сроков охоты – это одна из форм ограничения охотничьей деятельности. Инспектор, на мой взгляд, должен быть способен всё это объяснять, при необходимости разворачивать тему, углубляться в детали.  Есть более или менее простые вещи. Например, несложно объяснить гражданину, что он поступил неправильно добыв куницу среди лета. Инспектор может пояснить примерно так:  «…Шкурка «невыходная», мясо не съедобно. И именно поэтому сроки охоты на куницу установлены таким образом, чтобы мы добывали её в ту пору, когда мех её созрел. Иначе получается, что зверь добыт «почём зря» да ещё и в пору выращивания молодняка. И именно поэтому, чтобы не допускать случаев такого нерационального использования ресурсов куницы, государство ввело ограничение на её добычу, установив в Правилах охоты конкретные сроки охоты на этого зверя. И если Вы эти сроки нарушили, то Вам предстоит понести установленную ответственность». С куницей, более или  менее, просто. Но есть вещи посложнее. Например, объяснить гражданину, добывшему весной бобра, почему сейчас охота на бобров весной закрыта! И, кстати, это вовсе не просто (так как в настоящих условиях запрет на добывание бобров весной вызывает большие сомнения в его необходимости). Также непросто объяснить, например, ситуацию, когда региональными параметрами охоты срок охоты на рябчика заканчивается 15 ноября (а не 28(29) февраля). Но эти моменты про бобров и рябчиков – это уже из серии необходимости корректировки федерального и регионального законодательства. Вообще же, смысл в том, что охотинспектор должен быть способен объяснить гражданину смысл введения тех или иных ограничений. Но, многие ли это смогут сделать?! Я бы в качестве эксперимента предложил взять сотрудников госохотнадзора того или иного региона, посадить их за парту,  дать всем в руки Правила охоты и попросить каждого в письменной форме обосновать почему охота на тот или иной вид животных ограничена теми или иными сроками, почему именно так, а не иначе.

И ведь логично – если ты в силу своих должностных обязанностей уполномочен привлекать граждан за нарушение сроков охоты, так ты, разумеется, должен вполне уверенно уметь объяснять: для чего и зачем эти сроки установлены; причём объяснять в отношении каждого вида охотничьих животных.

Я почему-то уверен, что госохотинспектора, имеющие охотоведческое образование, вполне смогут сформулировать обоснования тех или иных сроков охоты, запрета на применение тех или иных орудий и способов охоты и так далее. А вот все эти госохотинспектора, набранные после службы в полиции/милиции, отставные военные и прочие (не имеющие специального образования) вряд ли в большинстве своём вообще об этом задумывались, вряд ли способны что-либо внятное  сформулировать по этим вопросам – у них есть желание и возможности «покарать», а остальное им и не интересно.

 

Это я к чему?! Да к тому, что нередко слышны все эти контрпродуктивные призывы – увеличить штат инспекторов, ужесточить ответственность, всех «вооружить до зубов» и так далее. Но это ведь «заход совсем не с той стороны»! Не логичнее ли сначала озаботиться вопросами профессиональной укомплектованности госорганов?! А вопрос этот, тем не менее, не простой, но очень важный. Он многогранный, многоаспектный – тут и подготовка кадров, и финансовое и материально-технической обеспечение, и социальные гарантии и много чего ещё. Но «на верху» в этом направлении почти полная тишина!

На мой взгляд, повысить культуру охоты и, соответственно, соблюдение Правил охоты какими-либо разовыми мероприятиями (а тем более ужесточением мер ответственности) – не реально.

Идеи и мысли по этому поводу – утопия. А запреты и ограничения охотничьей деятельности – вообще лишают возможности повышать охотничью культуру (откуда же ей, этой охотничьей культуре, взяться, если не будет самой охоты?!)

Вполне естественно, что за время многолетнего «сомнамбулического сна» государственного управления охотничьей отраслью культура охоты в стране понизилась. Ну, так чтобы её повысить, для начала как минимум надо  этому государственному управлению проснуться.

  • Потом обеспечить себя работоспособными кадрами.
  • Потом создать долгосрочную программу повышения культуры охоты (основанную, прежде всего, на принципах адаптивного менеджмента).
  • Шаг за шагом, в течение ряда лет, при грамотной реализации такая программа, вполне вероятно, сработает.

Но если мы составим такую программу с основным уклоном лишь на меры ответственности, то будет провал – ни какой культуры мы не повысим, снижения уровня правонарушений не увидим и подавно.

 

Поделиться:

Оставить комментарий

Отправить ответ

avatar
 
smilegrinwinkmrgreenneutraltwistedarrowshockunamusedcooleviloopsrazzrollcryeeklolmadsadexclamationquestionideahmmbegwhewchucklesillyenvyshutmouth
Изображения
 
 
 
Аудио и видео файлы
 
 
 
Другие типы файлов
 
 
 
  Подписаться  
Уведомлять